Экспертиза лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения

В современном мире, где информационные потоки многообразны и доступны, растёт потребность в анализе текстов и речи для выявления скрытых угроз и опасных тенденций. Экспертиза лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения — специализированное исследование, направленное на обнаружение в письменных или устных материалах маркеров, свидетельствующих о суицидальных намерениях, призывах к самоповреждению, деструктивной деятельности или возможной вовлечённости в опасные сообщества. Цель такого исследования — содействовать предотвращению трагических последствий, установлению причинно-следственных связей (в пределах компетенции эксперта) и защите наиболее уязвимых лиц, включая несовершеннолетних, от разрушительного информационного воздействия.

Суть исследования заключается в комплексном анализе содержания и языкового оформления материалов: лексики, стилистики, грамматических конструкций, повторяющихся формул и контекстов употребления. Эксперт оценивает характер и направленность высказываний, наличие устойчивых маркеров безнадёжности, самоуничижения, призывов к самоповреждению, героизации деструктивных практик, а также возможных аллюзий и «кодовых» обозначений, встречающихся в отдельных субкультурах и сетевых сообществах. Такая экспертиза востребована в психолого-педагогической, криминалистической и судебной практике и может использоваться для уточнения фактических обстоятельств дела и обоснования профилактических мер. Специалисты «Национального научно-исследовательского института» проводят исследования с соблюдением принципов объективности и научной обоснованности, учитывая деликатность подобных ситуаций и значимость выводов.

Лингвистическая экспертиза признаков суицидального и деструктивного поведения востребована как в судебной, так и в досудебной практике. Она позволяет получить объективную оценку содержания текстов и речевых материалов, которые могут быть значимы для выяснения обстоятельств, оценки рисков и установления юридически значимых фактов.

Для проведения полноценной экспертизы лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения требуется тщательный сбор и предоставление всех материалов, способных прояснить содержание и контекст исследуемой информации. Объектами исследования могут быть любые формы зафиксированной речи и текста, содержащие потенциальные признаки суицидальной или деструктивной направленности. Чем полнее и достовернее исходные данные, тем точнее и обоснованнее экспертное заключение.

Деятельность экспертов «Национального научно-исследовательского института» при проведении экспертизы лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации. Экспертные выводы опираются на применимые правовые нормы и методические рекомендации, что обеспечивает юридическую значимость, обоснованность и объективность заключений. Это особенно важно при рассмотрении материалов, затрагивающих вопросы жизни и здоровья, а также правонарушений в информационной сфере.

Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»

Устанавливает общие принципы и порядок проведения судебных экспертиз, права и обязанности эксперта, требования к экспертному заключению.


Процессуальные кодексы РФ

— в части назначения, проведения и оценки заключений эксперта:

• Гражданский процессуальный кодекс РФ (ГПК РФ);
• Уголовно-процессуальный кодекс РФ (УПК РФ);
• Кодекс административного судопроизводства РФ (КАС РФ);
• Арбитражный процессуальный кодекс РФ (АПК РФ) — при рассмотрении споров, где требуется лингвистический анализ.

Уголовный кодекс РФ (УК РФ)

— в части составов, где содержание речевых материалов может иметь значение для квалификации деяния и установления обстоятельств дела, включая:

• ст. 110 «Доведение до самоубийства»;
• ст. 110.1 «Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийства»;
• ст. 110.2 «Организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийства»;
• ст. 205.1 «Содействие террористической деятельности» — в части анализа материалов, содержащих признаки вовлечения/содействия;
• ст. 280 и ст. 280.1 — в части публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности и смежных форм публичного побуждения.

Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»

Регулирует вопросы оборота информации, ответственности за её распространение и правовые аспекты функционирования информационных систем.

Федеральный закон от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию»

Устанавливает требования к информационной продукции и ограничения по распространению контента, потенциально опасного для несовершеннолетних.

Методические рекомендации и научно-методические материалы

Разработки и рекомендации экспертных учреждений (в том числе системы Минюста России) и профильная научно-методическая литература по лингвистическим и психолингвистическим исследованиям, применяемые для стандартизации подходов и обеспечения качества экспертиз.

Чёткая и корректная постановка вопросов к эксперту — ключевое условие получения информативного и юридически применимого заключения. Это особенно важно при анализе лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения, где предмет исследования требует точного определения, а выводы должны быть обоснованы и проверяемы. Ниже приведён перечень типовых вопросов, которые могут быть адаптированы под материалы и обстоятельства конкретного дела. Специалисты «Национального научно-исследовательского института» при необходимости оказывают методическую помощь в формулировке вопросов.

1. Присутствуют ли в представленном текстовом (речевом) материале лингвистические признаки, указывающие на суицидальные намерения автора?
2. Содержатся ли в материале прямые или косвенные призывы к совершению самоубийства; какими языковыми средствами они выражены?
3. Имеются ли признаки склонения к самоповреждающему поведению (самоповреждение); в чём они проявляются?
4. Направлен ли контент на побуждение к деструктивным действиям (самоизоляция, отказ от социальной активности, агрессия, иные формы поведения); какие элементы это подтверждают?
5. Какими лингвистическими средствами (лексическими, синтаксическими, стилистическими) выражены суицидальные и/или деструктивные мотивы в тексте?
6. Имеются ли в тексте речевые маркеры, свидетельствующие о переживании безнадёжности, отчаяния, тревоги, эмоционального истощения; как они выражены?
7. Присутствуют ли лингвистические признаки, указывающие на возможную вовлечённость автора в деструктивные сообщества или приверженность деструктивным идеологиям; какие именно?
8. Содержит ли текст скрытые сообщения, аллюзии, специфическую символику или «кодовые» обозначения, характерные для суицидальных/деструктивных субкультур; как они интерпретируются в данном контексте?
9. Можно ли по материалу определить предполагаемую целевую аудиторию, в том числе возможную ориентацию на несовершеннолетних; какие признаки на это указывают?
10. Каков эмоционально-оценочный фон материала (отчаяние, агрессия, безнадёжность, апатия, тревога и др.) и какими языковыми средствами он формируется?
11. Являются ли выявленные речевые особенности характерными для данного автора (при наличии сопоставимых текстов) либо содержат признаки стилизации/подражания жаргону или определённой коммуникационной модели?
12. Имеются ли признаки манипулятивного воздействия, направленного на изменение поведения адресата в деструктивном или суицидальном направлении; какими приёмами это достигается?
13. Какова степень выраженности деструктивного содержания: прямые указания, косвенные намёки, общая тональность; чем это обосновано?
14. Содержатся ли в тексте указания на конкретные способы или методы самоповреждения/суицида (если да — в какой форме и контексте они представлены)?
15. Присутствуют ли признаки побуждения к причинению вреда другим лицам (агрессия, насилие); как это выражено?
16. Имеются ли признаки героизации самоубийства или романтизации деструктивного поведения; какими средствами это создаётся?
17. Возможно ли по языковым особенностям текста сделать предположения об авторе (примерный возрастной диапазон, социальная роль, коммуникативная среда) — при условии достаточности данных и с указанием ограничений такого вывода?
18. Содержит ли материал инструкции, руководства или алгоритмизацию действий, связанных с суицидальным или иным деструктивным поведением; какова их структура и назначение?
19. Присутствуют ли признаки формирования культа суицида/самоповреждения или иной деструктивной идеологии; какие элементы на это указывают?
20. Какова тональность высказываний относительно жизни и смерти, будущего и смысла существования; какие языковые маркеры формируют эту тональность?

Выбор экспертной организации для проведения столь чувствительной и ответственной экспертизы лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения требует особого подхода. «Национальный научно-исследовательский институт» рассматривает такие исследования как социально значимую и этически требовательную работу, поэтому обеспечивает повышенное внимание к деталям и строгое соблюдение профессиональных стандартов.

Проведение экспертизы лингвистических признаков суицидального и деструктивного поведения в «Национальном научно-исследовательском институте» — многоступенчатый процесс, основанный на соблюдении методологии и принципов объективности. Каждый этап контролируется, чтобы обеспечить точность и надёжность экспертного заключения. Порядок работы выстроен так, чтобы он был понятен и прозрачен для заказчика.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» экспертиза по уголовному делу может быть проведена либо государственным экспертным учреждением, либо некоммерческой организацией, созданной в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях» и осуществляющей судебно-экспертную деятельность в соответствии со своим уставом.

Коммерческие организации и лаборатории, индивидуальные предприниматели, образовательные учреждения, а также некоммерческие организации, для которых экспертная деятельность не предусмотрена уставом, не относятся к числу организаций, привлекаемых для проведения судебной экспертизы по уголовным делам. Экспертное заключение, подготовленное с нарушением требований уголовно-процессуального закона и установленного порядка назначения и производства экспертизы, может быть признано недопустимым доказательством, то есть доказательством, полученным с нарушением требований процессуального закона.

Недопустимые доказательства не могут использоваться в процессе доказывания, в том числе исследоваться или оглашаться в судебном заседании, и подлежат исключению из материалов уголовного дела.

Поскольку «Национальный научно-исследовательский институт» является автономной некоммерческой организацией, а проведение судебных экспертиз относится к его уставной деятельности (см. раздел «Документы организации»), институт вправе проводить экспертизы, в том числе по уголовным делам, при соблюдении процессуального порядка их назначения и производства.